Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
06:57 

аццтойный прогон

Foul thing
¡ʎuunɟ ʇou sı sıɥʇ
Я вызываю вас к барьеру, моих испытанных врагов,
за убеждения и веру плеваться с десяти шагов.




Что есть вера? Вера по сути - самообман, выдавание желаемого за действительное. Вера рождается там, где нет и не может быть знания, где есть многовариантный или вообще неопределенный выбор.

Если я посластил чай, то я знаю, что он сладкий. Если мне принесли чай и сказали, что он сладкий, я могу лишь верить или не верить в это, в зависимости от некоторого прошлого личного опыта. И вне всякой зависимости от моей веры чай может оказаться как сладким, так и несладким. А кроме того, он может оказаться горьким или вообще быть не чаем, а, например, настоем ромашки.

Если я впервые в жизни столкнулся с каким-то явлением, например, со снегом, я не могу наверняка знать, что это такое и не обладаю полнотой знаний о данном предмете. Я могу лишь строить догадки. Если я догадался, что это замерзшая вода, я молодец. Если не догадался, то я могу построить некую теорию сомнительной стройности касательно нового явления. Я могу решить, что это вата. Или что это насекомые. Или что это одно огромное живое существо. И если я, _не_опираясь_ на фактические данные, приму для себя эту теорию, это будет моя вера. И приму я в этом случае именно ту теорию, которая максимально будет отображать мои желания относительно предмета изысканий.

Верить во что-то, о чем совсем ничего не знаешь, это в достаточной мере абсурдно. Примерно как верить в то, что Вселенная - это штаны. Ну, штаны - такие, с подтяжками. Все равно ничего досконально о ней не знаем, так какая разница, во что верить? Абсурд абсурдом, но верить никто не запретит. Захотим - и будем. И в этом смысле вера именно то, с чего я начал - способ выдать желаемое за действительное. Личная прихоть.

Нет смысла поднимать вопросы веры, если не собираешься говорить о боге. Собственно, переходим к главному. Никто не поверит в того бога, который не будет удовлетворять личным наклонностям и потребностям. Я не говорю о пропаганде и насильственном внедрении, я имею ввиду личное, внутреннее принятие бога и его законов. Такое внутреннее принятие бога - ни что иное, как максимально честное принятие себя таким, каков ты есть, полное разрешение внутренних напряжений и разногласий. Это явление редкое, и для такого человека, осмелюсь предположить, вопрос веры вообще отпадает за ненадобностью. В остальных же случаях бог принимается таким, какой он нужен, какой удобен.

А вера, она используется по прямому назначению, как прикрытие собственных слабостей и желаний, удобно видоизменяясь от случая к случаю, замечательно отражая гуттаперчевое "человеческое лицо". И самое замечательное в том, что все, асболютно все, что делалось и делается на свете именем веры и бога, все это на самом деле - не более чем личная прихоть конкретных людей. Отвратительно.

12:53 

Доступ к записи ограничен

Nozarashi
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

02:02 

коробка

Осенний
Джустис рос крепким и смышлёным мальчишкой. В шесть поступил в школу для одарённых детей, в пятнадцать перед ним открылся колледж, в восемнадцать –престижный университет, в двадцать – докторская степень... Джустис умел видеть комбинации чисел во всём, что его окружало. Он никогда не проигрывал в карты. Точно определял, какая лошадь победит на скачках. Предугадывал погоду. Когда ему был двадцать один год, при странных обстоятельствах умерла Фло – невеста Джустиса. Её нашли на дне свежевырытой кладбищенской ямы, придавленную плитой. Фло умерла не сразу, она пролежала там почти сутки. Вслед за Фло совершенно нелепо погибла семья Джины – новой подруги Джустиса. Сама Джина умерла неделей позже в результате пожара в солярии, поджарилась прямо в кабинке. Полиция нашли за городом обгоревшее тело брата Джустиса Фрая. Через год в результате несчастной катастрофы не стало и их родителей. Все эти смерти сопровождались удивительной нелепостью сложившихся обстоятельств. Фрай ехал в метро, когда пол под его ногами провалился прямо на несущиеся с бешенной скоростью шпалы. Родительский пикап сорвался с обрыва, позднее в машине нашли два обглоданных крабами скелета. Когда Джустису исполнилось двадцать три, он уже умел предугадывать рост и падение цен, числа на шестизначной кости, орлы и решки, результаты лотерей. Джустиса не покидало ощущение преследования. Его теории чисел начинали предсказывать поведение и мысли людей, но ощущение не проходило. Через год погибла новая подруга Джустиса, на неё напали собаки. Через месяц его сожителя поразил рак тяжелейшей формы. Джустит научился читать человеческие мысли. Теперь он предугадывал любой поступок, любое событие было ему известно заранее. Улицы наполнили безликими куклами, дома превратились в картонные декорации, звёздная панорама поразила своей простотой, броуновское движение едва не свело с ума логичностью траектории. Но ощущение того, что кто-то всё время следит за ним, никуда не ушло. Джустист оказался заперт с двух сторон: снаружи давил ограниченный кукольный мир, каждый шаг которого был уже известен, изнутри напирало ощущение загнанности в угол кем-то таинственным. Коробка сжималась, становясь всё теснее. Джуститс перестал есть и спать, он принялся за расчёты оптимальности собственного тела и научился обходиться без пищи и отдыха. Прошло ещё немного времени, и он изучил всё, что только поддавалось изучению. Мир стал на столько тесен, что Джустис больше не мог в нём умещаться. Мир уменьшался, и он уменьшался тоже, в то время как ощущение чьей-то насмешки внутри неумолимо росло. Джустист пытался умереть, но ни один из известных человечеству способов не позволял этого сделать. Последовательности чисел Джустиса работали без его вмешательства, сохраняя мир и своего создателя в невредимости. Джустис кричал, пока его голосовые связки не растянулись тонкой мембраной между внутренней тревогой и внешней гранью мира. Он чувствовал, как вселенная расширяется под его тяжестью. Потом силы оставили Джустиса, и он повис на длинных рукавах в самой мягкой из здешних картонных комнат. Таинственный наблюдатель вздохнул, снял очки и, зажмурившись, и помассировал виски. Его белый врачебный халат остро резонировал с холодным галогенновым освещением больницы.

сегодня мир тесен и ограничен

@музыка: Placebo

@настроение: и сходить развеяться некуда

00:23 

фа
Осенний
Я просыпаюсь в плохо освещённой комнате. Я просыпаюсь и плотно кутаюсь в одеяло. Болит горло, нос заложен, дыхание получается тяжёлым и шумным. Воздух очень холодный. Я просыпаюсь на чём-то жёстком, и то, во что я кутаюсь, на самом деле не одеяло. Пока ещё не знаю, что это, но не одеяло. Воздух очень тихий, вокруг ни звука. Свет исходит от настольной лампы в углу комнаты, стоящей прямо на полу. От неё тянется жирный плетёный кабель. Скольжу по нему взглядом, пока не упираюсь в приоткрытую дверь. Кабель скрывается за ней, убегая из комнаты. Я медленно поднимаюсь, опускаю ноги на пол. Я обут и одет, одеялом мне служил больничный халат, а спал я на операционном столе. Вещи в комнате носят ярко выраженный медицинский характер, по полу разбросаны хирургические инструменты.

Я просыпаюсь в больнице в операционной палате на операционном столе, вокруг царит полнейший беспорядок. Обхожу комнату и подбираю с пола самый большой скальпель. В левую руку беру лампу и выхожу с ней за дверь. За дверью открывается коридор, оба конца которого утопаю в темноте. Иду туда, куда ведёт кабель, наматывая его на руку. Всё это время вокруг по-прежнему царит тишина. Только моё тяжёлое дыхание и шаги. Через каждые десять шагов мне попадаются двери, за которыми скрываются пустые комнаты. Ни ламп, ни окон, ни плакатов на стенах, ни кушеток – меня окружают бледная зелёная краска по обе стороны, кафель под ногами и побелка над головой. Лампа светит неровно, электрический свет пульсирует, как пламя свечи. Впереди показывается лестница. Кабель спускается по ступенькам вниз. Обе мои руки заняты, я не касаюсь перил и поэтому не сразу замечаю, что они перепачканы чем-то очень напоминающим кровь. Совершенно свежую, ещё не успевшую свернуться. Мне стоит остановиться, но я иду дальше. Лестница не кончается, замечаю кровь на ступенях и потолке, кабель тоже перепачкан, рука намокает. Внезапно что-то толкает меня в спину, я теряю равновесие и падаю лицом вперёд. Машинально выставляю перед собой руку с лампой, она разбивается о ступени и гаснет. Мрак смыкается, я кубарем качусь вниз, пытаюсь ухватиться за перила, но соскальзываю.

Я просыпаюсь в плохо освещённой комнате и плотно кутаюсь в больничный халат. Его ткань мокрая и тяжёлая, всё тело болит. Свет исходит от настольной лампы в углу комнаты, стоящей на полу, её кабель питания пересекает комнату и скрывается за дверью. Медленно встаю, снимаю халат, вытираю о штаны руки, затем стираю кровь с лица ладонями. Подбираю с пола скальпель, лампу и выхожу из комнаты. Иду по кабелю, наматывая его на свободную руку. Когда упираюсь в лестницу, начинаю разматывать кабель и подниматься наверх. Какое-то время не происходит ничего, затем снизу раздаётся металлический стук. Ускоряю шаг, перешагиваю через две ступени за раз. Кабеля остаётся всё меньше, а лестница не заканчивается. Замечаю на перилах и ступенях кровь. Бросаю мотки кабеля и достаю скальпель. Внезапно лампа вылетает у меня из руки. Похоже, что кто-то резко дёрнул за кабель снизу. Именно кто-то. Я стою в кромешной темноте. Резкий толчок в спину, и я падаю, считая рёбрами ступени. Скальпель больно вонзается в ногу чуть выше колена.

Я просыпаюсь в плохо освещённой комнате и стучу зубами от холода. Всё тело болит, одежда мокрая, в правая нога онемела и отзывается жгучей болью на каждое движение. Свет исходит от настольной лампы в углу комнаты. Вскакиваю, но тут же падаю на пол, подкошенный болью. Поднимаюсь, на этот раз аккуратнее, подхожу к лампе, снимаю плафон. Затем подбираю с пола халат. Из аптечки на стене извлекаю пузырёк спирта, лью на ткань, затем на кабель. Отрываю кусок халата, обматываю тупой конец найденной на полу иглы и прокалываю ей кабель. Лампа ярко вспыхивает и гаснет, в месте прокола расцветает сноп искр, вымоченный в спирте халат вспыхивает синим газовым огоньком. Подбрасываю в него медицинской ваты и салфеток. Пламя окрашивается в рыжий цвет и набирает силу. Подношу его к койке, вспыхивает обивка. Поджигаю стенды на стенах, мусор в вёдрах, поджигаю всё, что может гореть. Сваливаю всё это на койку и выкатываю её в коридор. Сворачиваю в сторону, противоположную кабелю и, толкая перед собой койку с костром до самого потолка, перехожу на бег. Постепенно набираю скорость, сзади доносится знакомый металлический стук, ещё один, ещё... С койки падают недогоревшие останки сваленного на неё хлама и остаются освещать коридор, лёжа на полу. В их свете я различаю далеко позади себя какие-то фигуры. Койка врезается во что-то тяжёлое, сбивает его и мы несёмся дальше. Я оборачиваю посмотреть, на снесённую преграду и вижу лежащего на полу человека. На голове у него бумажный пакет, туго перевязанный на шее, не теле просторный халат, надетый задом наперёд. Больше ничего разглядеть не удаётся – койка уносит меня вперёд. Я не успеваю обернуться, как врезаюсь в стену. Здесь коридор поворачивает. Койка опрокидывается, горящие вещи разлетаются во все стороны, инерция впечатывает меня в стену, и я оседаю на пол. Только теперь замечаю, как ноют синяки, ушибы, рана в ноге. Как жжёт пламя, перекинувшееся на мою собственную одежду. Различаю топот нескольких пар ног, ритмичные металлические стуки.

Я просыпаюсь в плохо освещённой комнате. Воздух очень холодный. Я просыпаюсь и откидываюсь на спину, чтобы немного отдохнуть.

Посмотрел фильм "Пи".
И не понял.

@музыка: Bloc Party

@настроение: ничего не происходит

20:39 

Доступ к записи ограничен

We will make it through, my captain. / Первый парень на селе варит трупы в киселе ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

02:53 

Стихотворение для The Last unicorn

Граф Сентябрь
Самый вредный из людей - это сказочник-злодей! (с)
***
Ну, давай уйдем на другой виток, на зеленый луг, в иллюзорный край,
Ну давай, уронишь опять платок, и сбегутся рыцари – подбирать,
Возвращаться можно, когда припрет, а сейчас – в дорогу, смелей, и пой,
Чтоб стрижи коверкали свой полет и в восторге реяли над тобой.
Чтобы солнце, жмурясь, твое плечо осторожно трогало через ткань,
Чтобы знал, кто ты, да и что почем даже самый маленький таракан,
И букашки чтобы плели в траве немудреный лозунг «Давай вперед!»,
И чтоб принц такой, на гнедом коне, выезжал встречать у самих ворот.
И тебя не спросят, зачем и как, и тебя не дернут крюком за дно,
Потому что надо – вот так и так, потому что должно – не быть иной.
Ты задуешь свечку, и сквозь стекло заглянет к тебе на чаек луна.
Она хмыкнет: «Милая, повезло», - и, ликуя, вылетит из окна.

23:17 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

01:51 

lock Доступ к записи ограничен

тифе вассер зинд нихт штиль
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

22:05 

Стихотворение для Женщина, которая...

Граф Сентябрь
Самый вредный из людей - это сказочник-злодей! (с)
***
Большое солнце виснет на переносице,
Смеется, тянет, щекочет твои глаза.
И из груди стремительно грусть уносится,
Как будто только и надо себе сказать,
Что город этот, розовый в бессознательном
Желании лучше выглядеть под закат -
Твой, вот бери, на пальце на указательном
Колечки тонкие - кольца дорог - блестят.

И что весь кофе - твой, все кофейни - домики,
Где ждет с улыбкой солнечной кто-то там,
Не родственник, но что-то такое, тонкое,
Седьмой воды, сплошной перелив гитар.
На небе месяц серебряный телепается,
И он, представь, весь - плавным изгибом - твой,
Его берешь тихонько живыми пальцами
И нежно, незаметно несешь домой.

А дома его повесь осторожно в форточке,
Он там размякнет, высветлит серебром
Бардак бумажный, тонкие колокольчики,
Короче, весь твой уютный безумный дом.
И ты, наверное, выпьешь настойку с травами
И вспомнишь, что на носу уже Новый год.
...А солнце сегодня, действительно, очень странное.
Наверное, просто оно иногда растет.

22:44 

Стихотворение для ветер..

Граф Сентябрь
Самый вредный из людей - это сказочник-злодей! (с)
***
А рассветы, наверное, в этой стране Божьей
Чем-то отличены, преисполнены благодати,
И, наверное, что-то такое живет под кожей,
Отчего - на Голгофу можно,
И в прорубь можно,
Да и в небо можно - прямо сейчас, с кровати.
Оседает пыль на карминных и тонких стенах,
У луны нет места, и носит ее по звездам,
Попросить - и чувствовать, как протечет по венам
Настоящее.
А сначала вбивали гвозди.
Но зато теперь - попросили, и непременно.
Счастье не дает тебе координат - трех точек,
Но три точки все время рядом. Крестами в тучах.
Счастье - это всего лишь ответ на вопрос "что хочешь".
Непростой и неоднозначный.
Не этой ночью.
Но уж утром, уж утром-то - непременно лучше.


Кажется, поломалось, но так - правильно.

00:57 

lock Доступ к записи ограничен

Если ты хороший мальчик, то не суй в розетку пальчик, с проводами не играй! Неизвестно, есть ли рай.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

01:28 

Граф Сентябрь
Самый вредный из людей - это сказочник-злодей! (с)
***
Мне так хочется
себя
написать на простой обложке,
чтобы ручка срывалась,
строчечки начертав,
чтобы то,
что живет и щекочет
под гладкой кожей,
не пузырилось
и не трогало ни черта.
А не то -
я своею кривой
черепичной крышей
поцарапаю
(ну, нечаянно)
что-нибудь,
и засяду бубнить
про цветущие в марте вишни,
и про ветер зеленый,
и про светлый веселый путь.
А давайте
я просто
расскажу своими словами,
как прекрасно на свете жить
не считая дни.

Если здесь
когда-то
окажемся мы не с вами,
все равно,
конечно,
они не будут одни.

18:27 

lock Доступ к записи ограничен

Маэстра
Я знаю слишком много и поэтому не знаю ничего...Прости.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

20:12 

lock Доступ к записи ограничен

Инге
Если ты хороший мальчик, то не суй в розетку пальчик, с проводами не играй! Неизвестно, есть ли рай.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

20:19 

жестокость

Осенний
Ещё несколько таких ночей с «Катенькой», и нам купол. Крыша. Крышка. Либо я ей что-нибудь сломаю, либо она мне. Я даже собственного брата так не мучил. Она же чуть не вышибла мне мозги о кафель, ободрала пальцы, кое-где до крови, разбила губу. И уехала. Странные ощущения. Спать хочется.


Ева была хронически равнодушной женщиной. Адама мучили кошмары и частые галлюцинации. Адам страдал остеохондрозом и находился в плену собственных иллюзий, не отличал желаемое от действительного. Был ещё змей, о котором ничего толком не известно. О том, были ли Бог, спорят до сих пор, но речь не о нём. Встретились как-то раз Ева и змей, сговорились, поймали Адама и давай над ним глумиться. А Адаму как бы всё равно, в тот день он был неадекватен. Еве по природе своей – тоже. Она хоть и была адекватна, но совершенно не вменяема. Получилось, что змей оказался лишним, т.к. не вписывался в эту компанию. Пытался сперва острить, свести всё к шутке и как-то выкрутиться… А когда он понял, что запахло жареным, было уже поздно. Запечённый в соусе и с яблоком во рту он стал гораздо интереснее с точки зрения как Адама, так и Евы. С тех пор всё человечество делится на четыре группы: мужчины, женщины, яблоки и оказавшиеся в не том месте и не том времени. Если с яблоками всё ясно, то с потерявшимися получается какая-то ерунда. Многие из них не подозревают о том, что ещё на заре времён их посчитали неправильными и испекли по какому-то из стандартных рецептов. Да и кто испёк-то? Апатичная Ева и спятивший Адам. Попробуй теперь разберись, что да как. Пойди отыщи себя первоначального в такой путанице. Без это ведь никак: жизнь пройдёт с чувством, что что-то в ней было не так. А если не верите, попробуйте поводить языком по нёбу. Там, небось, ещё остался привкус яблок.

@музыка: Current 93

@настроение: шарики за ролики, неадекватность, Советский союз, ДДР, почкование, Навуходоносор и много хороших фильмов за раз… хотя в целом фигня какая-то

21:05 

lock Доступ к записи ограничен

tere dil me meri saanson ko panah mil jaaye
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

03:06 

she's my bitch

Foul thing
¡ʎuunɟ ʇou sı sıɥʇ
Иногда чего-нибудь (или кого-нибудь) так сильно хочется, что думаешь: "Все бы отдал, только бы..."
А что бы ты отдал? У тебя ж и нет ничего толком.

Если на старом пустынном перекрестке к вам подойдет черный человек с белоснежной улыбкой и в шляпе с полями, и предложит подписать кровью некий контракт, соглашайтесь. Редко кому выпадает случай. А душа... еще не факт, что она у вас есть.

21:29 

lock Доступ к записи ограничен

Маэстра
Я знаю слишком много и поэтому не знаю ничего...Прости.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

18:24 

lock Доступ к записи ограничен

tere dil me meri saanson ko panah mil jaaye
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

03:39 

нота ля

Foul thing
¡ʎuunɟ ʇou sı sıɥʇ
Некто Олек долго жаловался, что монитор у него старый совсем стал, тусклый, и не видно в нем ничерта. К Олегу в гости приехала некто Йулька. А приехамшы в гости, будучи сознательной девушкой, помыла полы в комнате и протерла пыль на мебели. И монитор не забыла. И, - о чудо!, - монитор засиял яркими красочками и запоказывал четкими линиями. Олег очень удивился. Настоящий программист.

Теперь я думаю, что в старых сказках совсем не все придумано. Вот про царевну-лягушку. На Руси в старину с горячей водой явно были перебои, нельзя было помыться каждый день. А кто победнее, те грязью и совсем зарастали. И вот идет Иван-царевич по болоту, невесту ищет, а там сидит на кочке что-то зеленое и стрелу в лапах держит. Делать нечего, Иван ту тварь домой тащит, от судьбы не отвертеться. Ну а дома свадьба, пир, а после и брачное ложе. Ну нельзя ведь в первую ночь грязными быть? Вот и моются, значит. Для такого дела воды и согреть не грех, царский сын все же. И как отмоется эта зеленая, так глядишь, там девка ладная под слоем грязи скрывалась. Ну а то, что лягушкой прозвали, так это дань политкорректности. Не звать же невесту царевича грязнухой-ползухой? Так и на кол сесть можно. А лягушка - она хоть и противная, но зверь в хозяйстве полезный, молоко сохраняет. Ну и комаров, мать их ети, изводит.

К несчастью, тут мысль и остановилась. Морали нынче не будет. Жизнь вообще странная штука.

Свет предвечный

главная